Сёдзи Хамада

Масико блюдце

Раздел
Блюдца, прудики, подставки
Форма
Блюдце
Стиль / печь
Масико
Мастер
Сёдзи Хамада
Томобако, коробка
Поставляется в оригинальном подписанном томобако

Цена по запросу

Спросить о предмете C0617 во ВКонтакте

Текст с названием, мастером и ссылкой скопирован — вставьте его в сообщение

Описание Дома

Жемчужина коллекции Дома. Масико блюдце Живого Сокровища Японии, легендарного Сёдзи Хамада. Поставляется в оригинальном подписанном томобако

Опубликовано в альбоме VK «Блюдца/прудики/подставочки» 06.12.2016 · фото в VK · код C0617

Из записей Дома

Соэцу (Мунэёси) Янаги (1889 – 1961) был философом и лидером движения мингэй в Японии. Японское слово мингэй буквально означает народное творчество, промыслы и ремёсла. В 1920х гг. С. Янаги создал теорию мингэй. Это была одна из первых современных теорий изобразительного искусства в Японии.

В 1930 году движение мингэй подняло общенациональную кампанию за возрождение народных ремёсел и промыслов. Участников этого движения объединяло совместное стремление к процветанию этнокультурного национализма.

По своей сути теория мингэй состоит из идей по поводу критерия прекрасного. С. Янаги выработал концепцию, согласно которой высшая красота представлена в рукодельных произведениях народных ремёсел и промыслов, предназначенных для повседневного использования. Такие изделия изготавливались в ремесленных артелях, в которых каждый ремесленник лишён личного эго, обезличен и безвестен, свободен от одержимости богатством, и трудится лишь ради хлеба насущного.

С. Янаги родился в Токио в знатной и богатой семье. В его взглядах отразились столичная культура, знатное происхождение и сложная интеллектуальная полемика того времени о судьбах японской этнокультурной идентичности в условиях обуревающей вестернизации.

Жизнь С. Янаги можно разделить на четыре периода. Первый период – вестернизация. С. Янаги много читает и проникается западной наукой, философией, литературой и изобразительным искусством. Он обладал самыми современными знаниями, пришедшими с Запада, выписывал основные журналы по европейскому изобразительному искусству, в том числе “Студио”. В тот период наибольшим влиянием пользовалась постимпрессионистская концепция примитивного искусства. Опубликованная в 1911 году книга Л. Хинда о постимпрессионистах до такой степени взволновала С. Янаги, что он на протяжении целой недели каждый вечер обсуждал её со своими друзьями.

В 1912 году С. Янаги опубликовал статью под названием “Революция в изобразительном искусстве”, представлявшую собой краткое изложение книги Ф. Руллера, вышедшей в 1910 году под тем же названием. В 1913 С. Янаги перевёл на японский язык эссе Р. Фрая из каталога выставки “Мане и постимпрессионисты”, проходившей в галерее Графтон в Лондоне в 1910 году. Перевод опубликовал влиятельный японский журнал “Сиракаба”, ориентированный на западное изобразительное искусство и литературу. Основателем этого журнала был С. Янаги.

Кроме того, С. Янаги усвоил антирациональные идеи, на протяжении десятилетия интенсивно изучая различные направления мистицизма, включая христианскую мистику, суфизм, дзэн-буддизм, а также философию, прежде всего современные ему философские идеи У. Джеймса и А. Бергсона. С. Янаги был совершенно очарован У. Блейком, о котором он узнал благодаря Б. Личу. Вдохновлённый толстовскими идеями о возврате к простой жизни, С. Янаги создал своего рода колонию художников и писателей в сельском посёлке Абико, знаменитом своей лагуной.

Благодаря исследованиями мистицизма, С. Янаги заинтересовался европейским средневековым готическим и религиозным искусством. Он проникся эстетическими нарративами Средних веков, например, отношением к прекрасному как к гротеску. Он впитал в себя идею этнического искусства, акцентировавшую моральную и религиозную чистоту.

Во второй период жизни интересы С. Янаги переместились с Запада на Восток, свои глубокие познания в западном искусстве он стал прикладывать к искусству восточному. Он открыл для себя корейское искусство и выработал противоречивую теорию печальной красоты, согласно которой характерной особенностью корейского искусства является отражение печальной корейской истории. Эта печаль проявляется в форме сосудов, в изображениях летящих журавлей и облаков, ив и уток, в линиях и в белом цвете. Таково было его исследование этнического искусства к конкретном колониальном контексте – в 1910 году Корея стала колонией Японии.

Позже в Корее теория печальной красоты подверглась критике за колониальный эстетизм. Прикладные экзерсисы помогли С. Янаги выработать концепцию национальной и этнической идентичности в изобразительном искусстве с опорой на современное западное понятие нации. Вслед за корейским искусством, С. Янаги обратил взор на Японию, начав с буддистского религиозного искусства, прежде всего с деревянных изображений Будды мокудзикибуцу. Считается, что их автором является буддистский монах-пилигрим Сёнин Мокудзики (1718 – 1810). Изучая мокудзикибуцу, рассеянные по всей Японии, С. Янаги открыл для себя народное японское искусство. В 1925 году он впервые употребил в своих трудах выражение “природная и самобытная красота Японии” (коюна/докудзи-но нихон-но би) применительно к мокудзикибуцу.

Согласно легенде, С. Янаги придумал термин мингэй в 1925 году, когда путешествовал со своими друзьями гончарами Сёдзи Хамада и Кандзиро Каваи. Фактически, мингэй – это аббревиатура от минсютэки когэй, что означает народные ремёсла. Итак, движение мингэй началось в 1925 году. С. Янаги написал книгу “Сфера искусства” (когэй-но мити), ставшую Библией по теории мингэй, и в 1927 году утроил в Токио первую в Японии выставку народного искусства. В том же году он организовал гильдию ремесленников наподобие идеи У. Морриса о “Моррис и компания”, о чём речь впереди. В 1929 году его пригласил Гарвардский университет на год читать лекции о японском искусстве. Его серия лекций была озаглавлена “Критерий прекрасного в Японии”. В них С. Янаги выразил природную и самобытную красоту Японии и японского народного искусства, в них выкристаллизовалась его концепция национальной и этнической идентичности в изобразительном искусстве, которая мало-помалу складывалась в процессе его прежних занятий философией и корейским искусством. В теории мингэй стали обнаруживаться националистические аспекты, выходящие за рамки эстетической философии о народных ремёслах.

В 1934 году С. Янаги основал Ассоциацию японского народного искусства и стал выпускать новый журнал “Когэй” (народное творчество). Этот журнал выходил с 1931 по 1941 гг. ограниченным тиражом, печатался только на отборной японской бумаге, производимой вручную, а материал для обложки ткали и лакировали тоже только вручную. За всю историю японского книгопечатания это был образец красивейшей книгопечатной продукции. С. Янаги стремился реализовать книгоиздательские идеи У. Морриса, Т. Кобден-Сандерсона и Ж. Гролье при участии своих друзей Т. Ито, Б. Дзюгаку и К. Серидзава. Необходимо пояснить, что Томас Джеймс Кобден-Сандерсон был книгоиздателем и основал издательство “Давз Пресс”, а Жан Гролье – коллекционер редких книг, разработчик золотого декора книжных переплётов.

В 1936 году С. Янаги открыл в Токио Музей народного творчества, который превратился в центр движения мингэй и остаётся таким и поныне. Создание музея было вдохновлено стокгольмским Нордиска мусеет в Скансене, основанным А. Хазелиусом ещё в 1873 году. С. Янаги активно колесил по всей Японии, изучал народные ремёсла и промыслы, пополнял музейную коллекцию, классифицировал, подготавливал к выставке и хранил экспонаты.

В третий период своей жизни с конца тридцатых по 1945 г. С. Янаги изучал народное искусство острова Окинава, японских айнов, народное искусство в японских колониях на острове Тайвань и в Манчжурии. Он повсюду старался применить свои познания в средневековом и в примитивном искусстве, и свой критерий прекрасного. Его политические взгляды приобретали всё большую однозначность, а его оценки народного искусства в японских колониях и выстроенная им аргументация в пользу японской природной и самобытной красоты гармонировала с ультранационалистической идеологией, регионализмом и паназианизмом, тесно связанными с японским империализмом.

На протяжении четвёртого и последнего периода своей жизни, последо-вавшего за второй мировой войной, С. Янаги близко сошёлся с исследователем буддизма Д. Судзуки. Теперь он разрабатывал теорию мингэй в соответствии с буддистской эстетикой. Начиналась теория мингэй в соответствии с положениями западного искусства, а завершалась с учётом буддистского искусства. С. Янаги отправился с лекциями по Европе и США, и произвёл сильное впечатление на участников международной конференции по народному гончарному и текстильному искусству в Дартингтон холле в 1952 году своими выступлениями “Буддистская идея прекрасного” и “Японское народное искусство”.

Гибридная природа теории мингэй становится очевидна при сравнении её с взглядами Д. Раскина и У. Морриса. С. Янаги упоминает их имена, но прежде всего акцентирует оригинальность теории мингэй, её независимость от каких-либо прецедентов. Претензии С. Янаги на оригинальную самобытность поддержаны многими японскими критиками, а до недавнего времени его взглядов никто серьёзно не исследовал. Тем не менее, утверждения С. Янаги необходимо тщательно проверить, прежде всего, в связи с японским культурным национализмом, который развился в девяностых годах XIX века и продолжает существовать и поныне, а, во-вторых, в контексте популярности Д. Раскина и У. Морриса в Японии начиная с 1880х гг.

Прежде, чем С. Янаги в 1927 году опубликовал свою первую работу, посвящённую мингэй, в Японии вышли в свет не менее 102 публикаций, посвящённых Д. Раскину, и не менее 139 публикаций, посвящённых У. Моррису. В области изобразительного искусства и эстетики прежде С. Янаги стали широко известны ведущий критик Т. Ивамура и многогранный художник-декоратор и скульптор, последователь У. Морриса К. Томимото. Одной из первых заметных публикаций К. Томимото стала статья о У. Моррисе, вышедшая в 1912 г. В 1914 г. К. Томимото создал серию рисунков, идейно близких “Моррису и компании”. Позднее он принял участие в движении мингэй, одно время был близким другом С. Янаги, но его роль в формировании теории мингэй долгое время оставалась неоценённой. Журналист К. Муробусэ опубликовал в 1920х гг. три книги, ставшие бестселлерами, в которых кратко сформулировал основные идеи современных мыслителей Запада, в первую очередь К. Маркса, Л. Н. Толстого, Д. Раскина и У. Морриса. Он также популяризовал идеи цехового социализма.

Двое японских критиков поставили под сомнение претензии С. Янаги на оригинальность. Это были исследователь У. Морриса Д. Оно и критик теории мингэй Н. Идэкава. Д. Оно утверждал, что, для того, чтобы полностью усвоить идеи У. Морриса, японцам необходимо критически отнестись к деятельности и к теориям С. Янаги. Н. Идэкава утверждал, что теория мингэй – прямой потомок Д. Раскина и У. Морриса.

Автор: Ставропольский Юлий Владимирович

На фото представлены работы одного из главных сподвижников Янаги - Сёдзи Хамады

Ещё записи об этом предмете

О мастере

Сёдзи Хамада – История жизни и творчества

Сёдзи Хамада родился 9 декабря 1894 года в городе Кавасаки (префектура Канагава). О его отце Кюдзо Хамада и матери Ай известно немногое. С ранних лет Сёдзи интересовало искусство. Будучи ещё ребёнком, он посетил Токийскую школу изящных искусств со старшим родственником, учившимся там в то время. Сёдзи был восхищён студентами и их работами. В подростковом возрасте он занялся ксилографией (гравюрой на дереве), отправлял работы в периодические издания и получал призы в школе. Сначала его привлекла живопись, но вскоре он решил заняться керамикой, полагая, что – «горшок всегда будет полезен, даже плохой горшок, а вот плохую картину придется выбросить». Эта практическая философия осталась с ним на всю оставшуюся жизнь.

После школы Хамада отправился учиться в Токийский промышленный колледж (ныне Токийский технологический институт), где он изучал технологии изготовления керамики (1913-1916), а после работал в Институте керамики в Киото. Однажды он оказался на выставке, где демонстрировалась посуда и гравюры Бернарда Лича (1887-1979), Хамада был впечатлён этими работами. А когда снова приехал в Токио в 1919 году он получил возможность встретиться с Личем, так началась дружба, продлившаяся на всю жизнь. Год спустя Лич пригласил Хамаду поехать в Англию, чтобы помочь ему создать гончарную мастерскую в Сент-Айвсе (графство Корнуолл). У Хамады уже было два очень хороших предложения по работе, но он решил откликнуться на предложение друга.

Приехав летом 1920 года в Англию, художники увлеклись воссозданием того, что, по их мнению, отвечало высочайшим стандартам керамического искусства, — яркой глазурованной глиняной посуды времён династии Сун (960–1279), а также английской деревенской керамики. Изделия, что в последующие годы создавали Хамада и Лич были синтезом этих двух разделённых веками и географией ремесленных культур. В течение следующих нескольких лет друзья строили традиционную японскую дровяную печь, первую в Западной Европе. Ранние обжиги в этой печи были неудачными, ни Хамада ни Лич не имели достаточного опыта для работы с ней. Лишь 10-15% изделий были удачными.

Хамада провёл свою первую персональную выставку в Лондоне в 1923 году в галерее Патерсон, показ был успешным и он понял, что его искусство очень привлекательно для глаз западного зрителя (Хамада выставлялся там ещё в 1929-ом, а затем в 1931 году). В том же году Хамада вернулся на родину, обеспокоившись судьбой своих родных переживших землетрясение в Канто. Помимо творчества Лича, Хамада оказался под влиянием других художников и ремесленников, которых он встретил во время своего пребывания в Англии, — «Эти люди вели очень простой образ жизни, — писал впоследствии Хамада, — выращивая себе еду, самостоятельно делая мебель, одежду, посуду и другие вещи. Это сравнимо с тем, что я привык видеть в Японии за тысячи километров отсюда. И я буду следовать примеру этих художников».

Вернувшись на родину, Хамада поселился на Окинаве и примкнул к местным гончарам, работавшим в одной из мастерских. Это была настоящая ремесленная община, где он провёл целых восемь лет и получил колоссальный опыт занимаясь керамикой. В 1924 году Хамада женился на Кацуэ Кимура, родившей ему за долгую совместную жизнь четырёх сыновей и двух дочерей.

Постепенно Хамада формировал свой взгляд на искусство, его простые суждения были близки и другим японским художникам того времени. С его давними друзьями философом Янаги Соэцу (1889 – 1961), гончаром Кандзиро Каваи (1890-1966) и ещё несколькими художниками они решили закрепить свои убеждения и 1926 году основали Ассоциацию народного искусства Мингэй (яп.民衆的な工芸 народное творчество).

Целью движения стало спасение того, что было создано мастерами прошлого: изделия из кости, дерева, камня, стекла; текстиль и керамика. По представлению Соэцу это творчество должно было отвечать ряду требований: происходить именно из той местности, где трудился мастер; для его создания использовались бы материалы добытые в окрестностях мастерской; всё должно быть сделано вручную и применимо в быту, а имя художника нельзя было бы определить (нет клейма или подписи). Такие предметы изготавливались анонимными мастерами, людьми, которые не пытались сознательно создавать «искусство», в то время как современный художник начинал с этого и, таким образом, не добивался успеха. Секрет заключался в том, чтобы отказаться от идеи «делать искусство», а вместо этого используя местные материалы и традиционные методы работать естественно, позволяя изделию переходить в категорию искусства оттолкнувшись от основ. Сёдзи Хамада стал одним из лидеров этого движения, он много ездил по деревням спасая народные сокровища, восстанавливал старые печи, занимался пропагандой живого искусства.

В 1931 году Хамада переехал в Масико, небольшую деревню в ста километрах к северу от Токио, где он основал печь и начал делать посуду. Масико был центром керамического производства уже несколько столетий. Многие гончарные династии здесь вели свой род с эпохи Момояма (1568-1603) и более ранних времён. Хамада – как аутсайдер с городским образованием не получил в первые годы должного признания. В конце концов, один местный гончар принял его в ученики и Сёдзи стал полноценным членом сообщества. Он остался там на всю жизнь, следующие 50 лет создавая функциональные сосуды ручной работы.

В соответствии с традициями, Хамада брал учеников, которые работали в его стиле. Многие из них, такие как Тацудзё Симаока (1919-2007) стали великими мастерами. За эти годы тысячи предметов посуды были украшены, покрыты глазурью и обожжены в дровяной печи. Гончары работали круглосуточно. Горшки Хамады продавались прямо из мастерской, он крайне редко подписывал свои работы, полагая, что идентифицировать произведение можно лишь ссылаясь на личность гончара.

Сёдзи Хамада использовал доступные натуральные материалы, такие как соль и шлак для изготовления глазурей. Создавал утилитарные предметы, в соответствии с принципами Мингэй. Эти простые и прочные сосуды были обожжены в печи сделанной по древним прототипам, в качестве топлива использовался натуральный ясень. Глазурь наносилась кистью, узоры чаще абстрактные. Цель Хамады состояла в том, чтобы смешать новое со старым, сохранить традиции Японии и распространить их влияние на мировое искусство.

Бернард Лич приезжавший к Хамаде в Японию в 50-е годы и живший под его крышей, в своих мемуарах так говорил о друге:

— «Он строил свой дом и мастерскую с самого начала, этот «мир» занимает несколько акров на склоне частично поросшем бамбуком, тут имеется сад и деревья вплотную подступают к краю рисового поля. Кажется, что люди здесь разделяют одни убеждения, они всегда готовы поддержать друг друга. Иностранцев нет. Мне нравится дух этого места.

Хамада работает один в главном доме, сидит скрестив ноги на низком постаменте в который погружено колесо. Свобода и легкость, с которой он это делает, — чудо. Но чем дольше я смотрю на него, тем больше понимаю, что это результат покоя царящего в его душе. У него ясный и спокойный разум ведущий к столь же ясным и чётким действиям».

Лич часто любил цитировать Конфиция сказавшего, что — «Мудрец — тот, кто в зрелости открыл, как правильно использовать дар, с которыми он родился», — «для Хамады это утверждение в высшей степени справедливо. Его руки и глаза управляемые разумом, холодным и одновременно невероятно чутким, способны принимать быстрые интуитивные решения. Таким образом, произведения искусства становятся живым выражением души человека».

Сёдзи Хамада много путешествовал, неся заповеди Мингэй, изучал традиции народного искусства других культур. В 1952–1953 годах он совершил большую поездку по Европе и США, где преподавал, читал лекции и демонстрировал своё искусство. На протяжении всего тура происходил обмен идеями и информацией воодушевивший многие западные керамические сообщества. Но даже в этом путешествии Хамада оставался скромным гончаром, не позволял себе много разговаривать считая, что его работа и его пример будут лучше говорить за него.

Хотя Хамада и не стремился к славе, он был очень популярен при жизни. В 1955 году Японский комитет по культуре назвал его «Живым национальным сокровищем», что является большой честью. Правительство отмечает художников, которые воплощают национальные традиции и передают их следующему поколению. Помимо того, что Хамада стоял у истоков Японской ассоциации народного искусства он также был почётным членом Общества народных мастеров Японии. Среди его наград медаль с пурпурной лентой (1964 г.) и премия Кавасаки (1976 г.). Работы художника высоко ценятся коллекционерами, они стали частью экспозиций лучших музеев мира. Сёдзи Хамада умер в Масико 5 января 1978 года, но творчество мастера, как одного из лучших гончаров XX века продолжает влиять на мировое искусство.

© Великая керамика 16.10.2021
http://greatceramics.ru

Продолжение и другие записи

Другие предметы мастера

Масико юноми

Масико юноми

Сёдзи Хамада · ≈ 300 мл

Масико юноми

Масико юноми

Сёдзи Хамада · ≈ 300 мл