Сёдзи Хамада

Масико юноми

Раздел
Пиалы
Форма
Юноми
Стиль / печь
Масико
Мастер
Сёдзи Хамада
Объём
≈ 300 мл
Томобако, коробка
По этой причине, Хамада никогда не подписывал свои работы, только томобако, в которых хранилось изделие.

Цена по запросу

Спросить о предмете C0071 во ВКонтакте

Текст с названием, мастером и ссылкой скопирован — вставьте его в сообщение

Описание Дома

Жемчужина коллекции Дома. Масико юноми Живого Сокровища Японии легендарного мастера Сёдзи Хамада (1894-1978), ~ 300 мл. Мастер проповедовал "Мумэй токо", что можно перевести как безымянный мастер. По этой причине, Хамада никогда не подписывал свои работы, только томобако, в которых хранилось изделие.

Опубликовано в альбоме VK «Пиалы» 21.11.2016 · фото в VK · код C0071

Из записей Дома

В гости к гончарам Масико

Осенью 2003 г. во время научной стажировки в Национальном музее японской истории в г. Сакура мне посчастливилось побывать в соседней префектуре Точиги, где находятся знаменитый культовый комплекс периода Эдо Никко и город гончаров.

Никко с его чудесными горными пейзажами и роскошными, сверкающими позолотой храмами в окружении вековых криптомерий является признанной хрестоматийной достопримечательностью Японии. О Никко написаны сотни книг и статей. Экскурсия в Никко – обязательный пункт общеобразовательной программы в японской средней школе. Для многих иностранных туристов, приезжающих в Японию, Никко таким же символом страны, как и гора Фудзияма. А вот у небольшого городка Масико, расположенного недалеко от Никко, репутация более скромная: его известность как одного из центров традиционного японского гончарства уступает славе Ариты, Карацу, Сэто, Сигараки. Однако более близкое знакомство с Масико и творчеством его мастеров открывает нам много любопытных деталей, делает очевидным своеобразие культурного лица города.

Первое, что отличает Масико от многих других гончарных центров Японии, - относительно короткий «профессиональный стаж». История производства керамики в Масико началась в 1853 г., на закате периода Эдо – к этому времени, например, в Карацу (преф. Сага) сменилось уже около семи поколений гончаров, а Сэто (преф. Аити) и вовсе отметил свое шестисотлетие. Иными словами, Масико не принадлежит к кругу старых, уходящих корнями в далекое прошлое гончарных школ Японии. Основателем профессионального гончарства в Масико считается Кейдзабуро Оцука – представитель маленькой колонии мастеров, переселившихся сюда из префектуры Ибараки. Именно Оцука нашел в окрестностях Масико, в горах, подходящую глину для изготовления керамической посуды – не изысканных элитных изделий, а простых, недорогих и таких необходимых в хозяйстве чашек, тарелок, стаканов и т. д. Местная глина, по мнению специалистов, не является сырьем высшего качества, но вполне годится для производства бытовой керамики без особых претензий. Оцука же построил в Масико и первую печь-ноборигама для обжига готовой продукции. Об этом типе традиционных японских обжигательных печей мне уже приходилось писать в статьях для сайта Клуба любителей японской культуры. Здесь отмечу лишь, что ноборигама по своей конструкции представляет собой ступенчатый склоновый тоннель с несколькими камерами-отсеками. Топливом служит, как правило, древесина.

Керамика, производимая в Масико, получила название масико-яки (керамическая посуда Масико) и довольно быстро завоевала популярность у жителей ближних и дальних деревень и городов. Мастера изготовляли на гончарном круге большие партии изделий специально для рыночной торговли. Отличительные особенности керамического стиля Масико – незатейливые, иногда даже грубоватые формы, декорированные глазурями зеленоватого, красноватого, красновато-оранжевого, белого цвета. Неяркие зеленоватые тона давала так называемая пепловая глазурь с добавлением растительной золы. Надо сказать, что пепловые глазури были известны в Японии издавна, с 8–9 вв., и ценились за их естественный вид. А красноватая глазурь была своего рода «ноу-хау» гончаров Масико: для ее приготовления использовался особый местный камень под названием Асинума. Добавка толченого камня и придавала глазури необычный цвет, который сравнивали с цветом плодов хурмы. Не случайно эта глазурь получила название «каки» (по-японски – хурма). Белая глазурь смотрится особенно эффектно в сочетании с темным цветом обожженной глины. Иногда на стенках керамического изделия выполнялся несложный рисунок красками, чаще всего на основе природных железистых пигментов.

Становление гончарного производства в Масико пришлось на новую эпоху в социально-экономической и политической истории Японии, которая началась в 1868 г. после революции Мэйдзи. Страна, долгое время находившаяся в изоляции от внешнего мира, стала открытой для культурных и иных контактов со странами Запада. В истории Масико эти новые тенденции также оставили свой яркий след, связанный, в первую очередь, с именем замечательного мастера Седзи Хамада.

Он начал свою профессиональную деятельность в Масико в 1924 г. и проработал здесь всю жизнь. В 1955 г. Хамада удостоился почетного звания «Живое национальное достояние», которое в Японии присваивается наиболее выдающимся представителям разных областей искусства. Человек широкого кругозора, с прекрасным образованием Хамада глубоко знал и ценил традиции японского гончарства, но отнюдь не замыкался в их рамках. Его интересовали художественные достижения как восточных, так и западных культур, о чем свидетельствует собранная им богатая коллекция гончарных изделий из разных стран. Хамада был одним из первых японских мастеров керамики, с чьим творчеством познакомились в США. Он неоднократно бывал в этой стране, вел мастер-классы и преподавал в колледжах и университетах. Сам Седзи Хамада с присущей японцам скромностью говорил о своем становлении как мастера так: «Первые 10 лет я лишь набирался опыта, экспериментировал, затем в течение 20 лет осмысливал полученный опыт и только потом стал создавать собственные произведения». Сегодня в Масико есть дом-музей Седзи Хамада, построенная им печь ноборигама, галерея, где выставлены его работы. Творчество С. Хамада, как и его личность, во многом повлияли на формирование Масико как центра японской фольклорной керамики, обозначаемой термином «мингэй».

Интересны воспоминания американки Элизабет Спенс, посетившей Хамаду в его усадьбе-мастерской в конце 40-х гг. ХХ в., во время оккупации Японии войсками США (опубликованы в журнале “Ceramics Monthly”, 1959, № 2). Уже тогда Хамада был признанным в Японии художником-гончаром, имевшим свой магазин-салон на знаменитой Гиндзе в Токио. Мастер имел многочисленных учеников, среди которых были и два его сына-подростка. Впоследствии они станут продолжателями дела Хамады, наследниками его творческих достижений.

Любопытны также заметки американского художника-гончара Тома Марша, побывавшего в Масико в начале 60-х гг. прошлого века (опубликованы в журнале “Ceramics Monthly”, 1962, № 10). По его впечатлениям, тогда это был довольно неухоженный городок с земляными, без асфальтового покрытия, дорогами, на обочинах которых можно было увидеть кучи мусора. Большинство гончарных мастерских – маленькие, неуютные, холодные и полутемные помещения под соломенными крышами. Многие печи сооружены довольно небрежно и имели слишком тонкие стенки, чтобы надежно удерживать жар в обжигательных камерах. Т. Марш описывает любопытный обычай: во время обжига гончары делают приношения богу огня, периодически забрасывая внутрь печи щепотки соли и разбрызгивая сакэ. Побывал Т. Марш и в усадьбе Хамады, который был тогда уже мировой знаменитостью и весьма богатым человеком.

Насколько я могу судить по своему визиту в Масико в 2003 г., за сорок лет здесь произошли большие изменения. Сегодня это комфортабельный, чистый город с идеальными дорогами и всеми прочими приметами современной японской провинции. Тихие улицы, застроенные коттеджами, над стенами которых виднеются черные ветви деревьев с висящими на них красно-оранжевыми шарами спелой хурмы – ноябрьская картинка, типичная не только для Японии, но и для Китая и Кореи. В выставочных залах и галереях можно полюбоваться на изделия лучших мастеров, выполненные в самых разных художественных стилях. А если позволят средства – то и приобрести что-то на свой вкус, однако керамические шедевры в Японии всегда очень дороги и доступны далеко не всем. Современные гончарные мастерские, в которых, как и раньше, работают обычно от одного до трех человек, прекрасно оснащены и удобны для всех технологических операций. Многие гончары продолжают обжигать изделия в традиционных печах ноборигама, хотя им вполне доступны экономичные в эксплуатации газовые печи. Причина такого «консерватизма» в том, что обжиг на дровах позволяет достичь нестандартных внешних эффектов для каждого изделия, сделать его индивидуальным. Старинные ноборигама, которыми пользовались еще первые мастера, бережно сохраняются как культурная реликвия.

Для Масико характерна открытость в общении с теми, кто хочет прикоснуться к секретам гончарного творчества. Традиция клановой замкнутости, присущая старым центрам гончарства, не пустила здесь глубоких корней. В Масико дружелюбно относятся к приезжим, желающим основать собственную мастерскую. В городе много учебных классов, где можно осваивать гончарное искусство под руководством опытных наставников. Демократичный дух Масико сделал его весьма популярным у американских и европейских профессиональных гончаров и любителей японской керамики. Для иностранцев организуются специальные курсы по гончарному мастерству.

Масико – это еще и место проведения дважды в год (весной и осенью в первой половине ноября) ярмарки-фестиваля японской керамики. Свою продукцию выставляют для продажи гончары не только из Масико, но и из других городов и префектур. Надо сказать, что подобные ярмарки керамики вообще популярны в Японии и проводятся в разных местах. По такой ярмарке можно ходить часами как по художественному музею, так как изделия каждого мастера совершенно неповторимы. Оторваться от созерцания бесконечного разнообразия того, во что превращают человеческая фантазия и талант обычный кусок глины, просто невозможно! И, конечно, невозможно уйти с ярмарки без покупки, хотя сделать выбор невероятно трудно – хочется купить все...

Ирина Жущиховская

О мастере

Сёдзи Хамада – История жизни и творчества

Сёдзи Хамада родился 9 декабря 1894 года в городе Кавасаки (префектура Канагава). О его отце Кюдзо Хамада и матери Ай известно немногое. С ранних лет Сёдзи интересовало искусство. Будучи ещё ребёнком, он посетил Токийскую школу изящных искусств со старшим родственником, учившимся там в то время. Сёдзи был восхищён студентами и их работами. В подростковом возрасте он занялся ксилографией (гравюрой на дереве), отправлял работы в периодические издания и получал призы в школе. Сначала его привлекла живопись, но вскоре он решил заняться керамикой, полагая, что – «горшок всегда будет полезен, даже плохой горшок, а вот плохую картину придется выбросить». Эта практическая философия осталась с ним на всю оставшуюся жизнь.

После школы Хамада отправился учиться в Токийский промышленный колледж (ныне Токийский технологический институт), где он изучал технологии изготовления керамики (1913-1916), а после работал в Институте керамики в Киото. Однажды он оказался на выставке, где демонстрировалась посуда и гравюры Бернарда Лича (1887-1979), Хамада был впечатлён этими работами. А когда снова приехал в Токио в 1919 году он получил возможность встретиться с Личем, так началась дружба, продлившаяся на всю жизнь. Год спустя Лич пригласил Хамаду поехать в Англию, чтобы помочь ему создать гончарную мастерскую в Сент-Айвсе (графство Корнуолл). У Хамады уже было два очень хороших предложения по работе, но он решил откликнуться на предложение друга.

Приехав летом 1920 года в Англию, художники увлеклись воссозданием того, что, по их мнению, отвечало высочайшим стандартам керамического искусства, — яркой глазурованной глиняной посуды времён династии Сун (960–1279), а также английской деревенской керамики. Изделия, что в последующие годы создавали Хамада и Лич были синтезом этих двух разделённых веками и географией ремесленных культур. В течение следующих нескольких лет друзья строили традиционную японскую дровяную печь, первую в Западной Европе. Ранние обжиги в этой печи были неудачными, ни Хамада ни Лич не имели достаточного опыта для работы с ней. Лишь 10-15% изделий были удачными.

Хамада провёл свою первую персональную выставку в Лондоне в 1923 году в галерее Патерсон, показ был успешным и он понял, что его искусство очень привлекательно для глаз западного зрителя (Хамада выставлялся там ещё в 1929-ом, а затем в 1931 году). В том же году Хамада вернулся на родину, обеспокоившись судьбой своих родных переживших землетрясение в Канто. Помимо творчества Лича, Хамада оказался под влиянием других художников и ремесленников, которых он встретил во время своего пребывания в Англии, — «Эти люди вели очень простой образ жизни, — писал впоследствии Хамада, — выращивая себе еду, самостоятельно делая мебель, одежду, посуду и другие вещи. Это сравнимо с тем, что я привык видеть в Японии за тысячи километров отсюда. И я буду следовать примеру этих художников».

Вернувшись на родину, Хамада поселился на Окинаве и примкнул к местным гончарам, работавшим в одной из мастерских. Это была настоящая ремесленная община, где он провёл целых восемь лет и получил колоссальный опыт занимаясь керамикой. В 1924 году Хамада женился на Кацуэ Кимура, родившей ему за долгую совместную жизнь четырёх сыновей и двух дочерей.

Постепенно Хамада формировал свой взгляд на искусство, его простые суждения были близки и другим японским художникам того времени. С его давними друзьями философом Янаги Соэцу (1889 – 1961), гончаром Кандзиро Каваи (1890-1966) и ещё несколькими художниками они решили закрепить свои убеждения и 1926 году основали Ассоциацию народного искусства Мингэй (яп.民衆的な工芸 народное творчество).

Целью движения стало спасение того, что было создано мастерами прошлого: изделия из кости, дерева, камня, стекла; текстиль и керамика. По представлению Соэцу это творчество должно было отвечать ряду требований: происходить именно из той местности, где трудился мастер; для его создания использовались бы материалы добытые в окрестностях мастерской; всё должно быть сделано вручную и применимо в быту, а имя художника нельзя было бы определить (нет клейма или подписи). Такие предметы изготавливались анонимными мастерами, людьми, которые не пытались сознательно создавать «искусство», в то время как современный художник начинал с этого и, таким образом, не добивался успеха. Секрет заключался в том, чтобы отказаться от идеи «делать искусство», а вместо этого используя местные материалы и традиционные методы работать естественно, позволяя изделию переходить в категорию искусства оттолкнувшись от основ. Сёдзи Хамада стал одним из лидеров этого движения, он много ездил по деревням спасая народные сокровища, восстанавливал старые печи, занимался пропагандой живого искусства.

В 1931 году Хамада переехал в Масико, небольшую деревню в ста километрах к северу от Токио, где он основал печь и начал делать посуду. Масико был центром керамического производства уже несколько столетий. Многие гончарные династии здесь вели свой род с эпохи Момояма (1568-1603) и более ранних времён. Хамада – как аутсайдер с городским образованием не получил в первые годы должного признания. В конце концов, один местный гончар принял его в ученики и Сёдзи стал полноценным членом сообщества. Он остался там на всю жизнь, следующие 50 лет создавая функциональные сосуды ручной работы.

В соответствии с традициями, Хамада брал учеников, которые работали в его стиле. Многие из них, такие как Тацудзё Симаока (1919-2007) стали великими мастерами. За эти годы тысячи предметов посуды были украшены, покрыты глазурью и обожжены в дровяной печи. Гончары работали круглосуточно. Горшки Хамады продавались прямо из мастерской, он крайне редко подписывал свои работы, полагая, что идентифицировать произведение можно лишь ссылаясь на личность гончара.

Сёдзи Хамада использовал доступные натуральные материалы, такие как соль и шлак для изготовления глазурей. Создавал утилитарные предметы, в соответствии с принципами Мингэй. Эти простые и прочные сосуды были обожжены в печи сделанной по древним прототипам, в качестве топлива использовался натуральный ясень. Глазурь наносилась кистью, узоры чаще абстрактные. Цель Хамады состояла в том, чтобы смешать новое со старым, сохранить традиции Японии и распространить их влияние на мировое искусство.

Бернард Лич приезжавший к Хамаде в Японию в 50-е годы и живший под его крышей, в своих мемуарах так говорил о друге:

— «Он строил свой дом и мастерскую с самого начала, этот «мир» занимает несколько акров на склоне частично поросшем бамбуком, тут имеется сад и деревья вплотную подступают к краю рисового поля. Кажется, что люди здесь разделяют одни убеждения, они всегда готовы поддержать друг друга. Иностранцев нет. Мне нравится дух этого места.

Хамада работает один в главном доме, сидит скрестив ноги на низком постаменте в который погружено колесо. Свобода и легкость, с которой он это делает, — чудо. Но чем дольше я смотрю на него, тем больше понимаю, что это результат покоя царящего в его душе. У него ясный и спокойный разум ведущий к столь же ясным и чётким действиям».

Лич часто любил цитировать Конфиция сказавшего, что — «Мудрец — тот, кто в зрелости открыл, как правильно использовать дар, с которыми он родился», — «для Хамады это утверждение в высшей степени справедливо. Его руки и глаза управляемые разумом, холодным и одновременно невероятно чутким, способны принимать быстрые интуитивные решения. Таким образом, произведения искусства становятся живым выражением души человека».

Сёдзи Хамада много путешествовал, неся заповеди Мингэй, изучал традиции народного искусства других культур. В 1952–1953 годах он совершил большую поездку по Европе и США, где преподавал, читал лекции и демонстрировал своё искусство. На протяжении всего тура происходил обмен идеями и информацией воодушевивший многие западные керамические сообщества. Но даже в этом путешествии Хамада оставался скромным гончаром, не позволял себе много разговаривать считая, что его работа и его пример будут лучше говорить за него.

Хотя Хамада и не стремился к славе, он был очень популярен при жизни. В 1955 году Японский комитет по культуре назвал его «Живым национальным сокровищем», что является большой честью. Правительство отмечает художников, которые воплощают национальные традиции и передают их следующему поколению. Помимо того, что Хамада стоял у истоков Японской ассоциации народного искусства он также был почётным членом Общества народных мастеров Японии. Среди его наград медаль с пурпурной лентой (1964 г.) и премия Кавасаки (1976 г.). Работы художника высоко ценятся коллекционерами, они стали частью экспозиций лучших музеев мира. Сёдзи Хамада умер в Масико 5 января 1978 года, но творчество мастера, как одного из лучших гончаров XX века продолжает влиять на мировое искусство.

© Великая керамика 16.10.2021
http://greatceramics.ru

Продолжение и другие записи

Другие предметы мастера

Масико юноми

Масико юноми

Сёдзи Хамада · ≈ 300 мл

Масико блюдце

Масико блюдце

Сёдзи Хамада