Накадзато Сигэтоси

Большое Карацу блюдце

Раздел
Блюдца, прудики, подставки
Форма
Блюдце
Стиль / печь
Карацу
Мастер
Накадзато Сигэтоси
Размеры
Диаметр ~ 24 см.
Подпись, печать
Фамильная печать стоит на дне блюдца.
Томобако, коробка
Поставляется в оригинальном подписанном томобако.

Цена по запросу

Спросить о предмете C0627 во ВКонтакте

Текст с названием, мастером и ссылкой скопирован — вставьте его в сообщение

Описание Дома

Шикарное большое Карацу блюдце прославленного мастера Накадзато Сигэтоси (1930-2015 гг.) 1980/90х годов. Диаметр ~ 24 см. Фамильная печать стоит на дне блюдца. Поставляется в оригинальном подписанном томобако.

Опубликовано в альбоме VK «Блюдца/прудики/подставочки» 10.05.2017 · фото в VK · код C0627

Из записей Дома

Мне вспомнился тот день, когда мы посетили огромный цветник в окрестностях Камакуры, что раскинулся на огромном лугу, окруженном невысокими горами. Каждый вид цветов имел свою делянку. Лето было в разгаре, а многие виды цветов еще не были высажены в открытый грунт. Некоторые цветы, возможно, так и останутся в горшках и кадках. Это иногда облегчает уход за цветами. Кадка лучше удерживает влагу.
Мы обратили внимание на то, что даже в таком цветнике, как камакурский, где хризантемы занимали значительную территорию, каждый вид был представлен лишь немногими экземплярами.

Тогда мы насчитали в Камакуре до тысячи видов хризантем. Большие осенние выставки хризантем, ежегодно устраиваемые в многочисленных городах Японии, экспонируют все новые виды. По литературным данным, хризантемы были вывезены в Европу в семнадцатом столетии, а в Японии они выращиваются с VII века. Лишь лотос и бамбук могут соперничать с хризантемой в популярности. Нет, кажется, цветка, который воодушевил бы поэтов на такое множество стихов, а художников на такое обилие картин, как хризантема. Хризантемы на Дальнем Востоке – не только декоративные растения. Их лепестки, обладающие чудесным медвяным запахом, примешиваются к ароматным сортам чая, на них настаиваются наливки и вина. В Киото и других городах мне приходилось видеть красивых, цветастых кур, названных породами хризантем.

В Камакуре мы были в начале лета и не видели осенних хризантем, зато летние были нам показаны во всем их разнообразии и пышном цвете. И странно, что при взгляде на хризантему трудно сказать, что этот нежный цветок так неприхотлив. В Камакуре редки морозы, но когда они случаются, хризантемы не только выживают, но и продолжают цвести. Греки называют хризантему златоцветом, и это название очень точно передает золотистое сияние цветка, окруженного снежно-белым венцом. В древности хризантема была только золотой, – не перестаешь дивиться цвету и оттенкам, которые приобрела хризантема в позднейшие времена: розовые, медно-бронзовые, кирпично-красные.

Подобно тому как некогда в Камакуре, нам показывали в других местах Японии экземпляры хризантем, являющиеся своего рода достопримечательностью местных цветоводов, их драгоценной реликвией. Нам много рассказывали о методах выращивания красных и других хризантем, отличающихся крупными бутонами. Перед нами открылись секреты выращивания так называемых плакучих хризантем, или каскадного цветка, который действительно создает впечатление потока, каскадом обрушивающегося вниз. Не скрою, мы были потрясены тем, что люди, занятые тысячей больших и малых дел, находили возможным поддерживать культуру древнего цветка, да, видимо, и не могли отказать себе в этом. И нам не однажды приходилось убеждаться, что в этом находит свое выражение извечное стремление человека к красоте, его желание сделать свою жизнь радостнее, краше. В небольшом, казалось бы, этом факте мы почувствовали стремление людей взять от природы прекрасные ее дары, умножить и обогатить явления самой природы, все то живое, что радует и волнует душу человека.

Кто долго жил в Японии, тот не мог не заметить, что в этой стране трудно найти человека, который не любил бы живых цветов. Любовь к цветам поистине заложена в самой природе японского народа. Эта их приверженность к цветам является выражением эстетических взглядов, художественных вкусов японцев. Она нашла свое воплощение в произведениях японской живописи, которой присуща удивительная жизненная убедительность, эмоциональная действенность. Живые цветы были всегда одной из излюбленных тем японских художников, мастеров знаменитых мозаичных произведений и фресок, резчиков по дереву и яшме. И мы видим, что с древнейших времен в сознании японского народа любовь к живым цветам ассоциировалась с мыслями о прекрасном и возвышенном, с устремлениями к лучшей, совершенной жизни, к торжеству жизнетворных сил и справедливости.

Цветы – излюбленный сюжет японской живописи. Конечно, не всей. В Японии это характерно для определенного направления в искусстве живописи. Небезынтересно отметить, что это направление имеет свое специфическое обозначение – «цветы и птицы». Достаточно увидеть эти два иероглифических знака, как перед вашим взором сейчас же предстанут многочисленные полотна с «цветами и птицами». Европейцы часто говорят, что это декоративная живопись. Это не совсем точно. Такая живопись стала декоративной, но не такой она была при своем возникновении и подъеме. Формула «цветы и птицы» дает ключ к этому искусству: «птицы» берутся с ярким опереньем, с фантастическими хохолками, с прихотливыми хвостами; «цветы» – вместе с ветвями, то есть кресты и линии. Так что перед вами – мир, свой, особый мир: мир красок, линий и форм. Прибавьте к этому самое существенное: что видят японцы в цвете, линии и форме. Одни – сознательно, через философию, другие – бессознательно, так сказать, интуитивно, через привитую веками эстетику.

О большом внимании японского народа к цветам и их роли в духовной жизни людей свидетельствуют уже самые ранние литературные, в частности поэтические, произведения японских мастеров художественного слова. В народных, фольклорных песнях самого древнего китайского поэтического памятника «Шицзин» – «Книги песен», широко известной также в Японии, цветы служат одной из любимых тем. Значительное место занимают мотивы живых цветов в другом произведении – «Чуских строфах», пользующихся популярностью и в Японии. О цветах говорится в одной из древнейших песен – «Поклонение душе» из цикла «Девять напевов», принадлежащих перу родоначальника китайской поэзии древности Цюй Юаня (340—278 гг. до н. э.), произведения которого дошли до нас в иероглифических письменах:

Весной цветут орхидеи,
Осенью – хризантемы.
Так и обряды наши
Тянутся чередой.

Замечательно, таким образом, что упоминание о хризантемах, быть может еще не культивированных, а диких, содержится в литературных записях седой старины. Однако, судя по «Таблицам хризантем», составление которых относится к десятому столетию, уже тогда насчитывалось до семидесяти различных видов хризантем. Именно хризантемам, которые, по меткой характеристике японцев, «способны бороться с дыханием осени и сединами зимы», посвящены вдохновенные строки многочисленных поэтических произведений, об этих цветах сложено множество преданий и сказочных историй.

Перу выдающегося китайского новеллиста Пу Сун-лина (Ляо Чжай) принадлежит замечательная новелла, в которой рассказывается о любителе цветов по имени Мао Цзы-цай, в семье которого секрет выращивания цветов хризантемы передавался от отцов к детям. Мао Цзы-цай стал страстным цветоводом. Услышит, бывало, что где-то появился новый сорт хризантемы, – ему и тысяча верст не страшна, тотчас же в путь, только бы достать редкостный цветок. Как-то Мао Цзы-цай отправился за хризантемой в город Наньлин и повстречался в пути с юношей по фамилии Тао, который владел искусством выращивания хризантем. Выброшенные другими, хилые цветы быстро расцветали и приносили новые сорта, как только попадали в волшебные руки Тао. Вскоре Мао Цзы-цай женился на старшей сестре Тао, по имени Хуан-ин, и обе семьи породнились. Однажды Тао выпил лишнего, пьяный упал на землю и тотчас превратился в громадный куст хризантем. Лишь на следующий день к нему вернулся его прежний облик. Но вскоре Тао, вновь сильно опьянев, превратился в огромный куст хризантем, только теперь человеческий образ к нему уже не вернулся. Хуан-ин была в отчаянии, и горьким слезам ее не было конца. Зарыв корни куста в землю, она стала за ними старательно ухаживать, поливать. И к ее крайнему изумлению, осенью на кусте расцвели розовые хризантемы, испускавшие пьянящий аромат. Так возник новый сорт хризантемы, названный «пьяный Тао».

Выращивая из поколения в поколение новые разновидности хризантем, китайские цветоводы давали им названия одно поэтичнее другого. Здесь и «летящий золотой мотылек», и «благодатный снег – предвестник урожая», и «к солнцу обращенная заря», и «яшмовая чарка с развевающейся лентой» и т. д. и т. п. Так соединялся художественный рисунок, утонченная форма, создаваемая природой при активном воздействии человека, с живым эмоциональным словом, поэтическим образом. В этом на протяжении веков находило свое выражение одно из проявлений идеалов прекрасного, образное раскрытие эстетического начала в жизни народа.

Знаменательно, что воспитанию эстетического чувства, пониманию прекрасного серьезное внимание придавалось у нас с первых же шагов создания советской педагогики, морально-этических принципов нового человека, несмотря на материальные лишения, нужду, разруху. «Коллектив надо украшать и внешним образом, – подчеркивал один из вдохновенных воспитателей-коммунистов А. С. Макаренко. – Поэтому я даже тогда, когда коллектив наш был очень беден, первым долгом всегда строил оранжереи, и не как-нибудь, а с расчетом на гектар цветов, как бы дорого это ни стоило. И обязательно розы, не какие-нибудь дрянные цветочки, а хризантемы, розы… это очень важно».

— Федоренко Николай —

Ещё записи об этом предмете

О мастере

Керамическое искусство Японии. Сигэтоси Накадзато (1930-2015)

Сигэтоси Накадзато (1930-2015 гг.) был прославленным мастером керамики Карацу и членом великой керамической династии Накадзато.

Он родился в городе Карацу, префектура Сага, 12 декабря 1930 года, став третьим сыном Живого Национального Сокровища Японии Taроэмон Накадзато XII (Муан) (1895-1985) и младшим братом великого Тароэмон Накадзато XIII.

Керамическому ремеслу обучался под руководством своего великого отца, который в раннем возрасте был признан Живым Национальным Достоянием, а позже продолжил углубление навыков работы на гончарном круге в Арита.

В возрасте 22 лет на Сигэтоси сильное впечатление произвела керамическая бутылка династии Сун, сделанная в Китае, которую он увидел в Токийском Национальном Музее в Токио, что в дальнейшем повлияло на творчество и поиски художника.

Помимо изготовления гончарных изделий, результатом его исследований руин старых печей для обжига керамики Карацу его предшественников стала его собственная печь Сангэн Гама в Карацу, которую он построил в 1973 году, где специализировался на производстве красивых изделий Э-Карацу и чайной утвари в стиле Тёсэн Карацу, а также ваз и столовой утвари.

После войны он вернулся в родительский дом, и примерно до 1948 года почти перестал заниматься гончарным делом, проводя время за расчисткой рисовых полей.

В 1952 году был впервые отобран для участия в престижнейшей Выставки Ниттэн.

В 1956 году получил приз Мацудзакая на 5-й Выставке Современного Керамического Искусства Японии, спонсируемой Асахи Симбун.

В 1964 году принял участие в Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии, которая посетила различные города США и Мексики.

В 1965 году получил специальный приз Хокуто на Выставке Ниттэн.

В 1966 году работы мастера были представлены на Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии в Риме.

Представленный на Выставке Ниттэн «цубо с пепельной глазурью» на был приобретён Министерством иностранных дел Японии.

В 1967 году работа мастера была представлена на Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии в Лондоне.

В 1969 году принял участие в Выставка Современного Искусства и Ремёсел Японии, став членом Ассоциации художников современных ремёсел.

В 1970 году работа ​​«Маска» была представлена на Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии.
Принял участие в передвижных выставках в Новой Зеландии и Австралии.

В 1971 году был судьей на 10-й Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии.

В 1973 году построил печь в Канда ямагути, город Карацу, для изучения старой техники Карацу.

В 1974 году состоялась знаковая персональная выставка в Такасимая Токио и Киото (после этого проводилась в разных местах).

В 1975 году получил награду Ассоциации и награду министра образования на 14-й Выставке Современного Искусства и Ремёсел Японии.

В 1976 году был судьёй на Выставке Ниттэн.
Печь мастера получила название Сангэн Гама.

В 1977 году стал действительным членом Ниттэн, а также советником Ассоциации художников современного ремесла.

В 1980 году получил премию Кусубэ на Выставке Новых Ремёсел Японии.
Стал членом жюри Международной Выставки Керамического Искусства Тунити.

В 1981 году был судьёй на Выставке Керамического Искусства Кюсю Ямагути.

В 1982 году был судьёй на выставке Ниттэн (после этого ещё в 1985 году).

В 1985 году получил награду префектуры Сага за достижения в области искусства и культуры.

В 1986 году стал советником Ниттэн.

В 1993 году получил награду Совета по образованию префектуры Сага.

В 1996 голу получил награду администрации префектуры за достижения и вклад в культуру.

В 2000 году работа мастера была представлена в Британском Музее Искусств на Выставке Керамического Искусства Сага.

В 2001 году работы мастера были представлены в Ичхон, Ёджу и Гуанчжоу на «Всемирной Выставке Керамики 2001».

В 2002 году получил региональную награду за заслуги в области культуры (награда министра образования, культуры, спорта, науки и технологий).

В 2003 году в Фукуока прошла «Выставка Сигэтоси Накадзато», приуроченная к 55-летию изготовления гончарных изделий.

Сигэтоси Накадзато провёл множество персональных выставок по всей Японии, а его работы, желанные для любого коллекционера и ценителя керамики, представлены в лучших галереях и публичных коллекциях, в частности, в Британском Музее: https://www.britishmuseum.org/collection/object…

12 мая 2015 года мастер скончался в больнице города Фукуока префектуры Фукуока из-за почечной недостаточности в возрасте 84 лет.

После его смерти работы Сигэтоси были переданы в дар городу Сага, префектура Сага.

Продолжение и другие записи

Другие предметы мастера

Э-Карацу Куцу сакадзуки

Э-Карацу Куцу сакадзуки

Накадзато Сигэтоси · ≈ 65 мл